Поэзия символизма позднего периода
Поэзия символизма позднего периода в России, в Советском Союзе, была представлена такими поэтами как Иосиф Бродский, так я вдруг подумал сейчас. Решил написать по-быстрому какую-нибудь книгу, вдруг, придумал название о поэзии символизма. На меня оказывает влияние, отчасти, магазин в интернете, где мелькают книги Пелевина. Какой поздний период? Generation Х... хреновых пионеров, которые строили коммунизм или социализм, ходили на демонстрацию под присмотром их учителя, который руководил классом подобно клоуну Куклачову: кошкам дают вкусное молоко, если они правильно делают прыжки; кошек никто не бъёт веником, хотя я не могу на 100% поручиться, что происходит в тайных комнатах, где Куклачёв тренирует своих хвостатых и усатых артистов.
А что? Бродский ведь писал отчасти как символист, разве нет? Хотя он работал и в стиле акмеизма, также сатиры, подражая Овидию, которого Римский Император сослал в Молдавию за абсценную лексику в поэзии. Такой стиль не имеет названия - в каком стиле писал графа Нулина Пушкин? Нет названия. Это и не сюрреализм, и не акмеизм. Тогда ещё стилей и направлений в поэзии не существовало. Пушкин играл в карты, проигрывал все свои деньги, брал кредиты, а у Дантеса были и деньги, и время, чтобы шастать по дамам. Дантес тоже писал стихи, я думаю, по-французски, но стилей тогда ещё не было. Как сказала бы Надежда Тэффи, тогда был только голый стих, которому ещё не сшили шинель, поэтому метель неслась вдоль Невского проспекта бессмысленно в пустоту, не встречая на своём ходу Иисуса Христа в белом венчике из роз, а лишь заметая следы местных сумасшедших, Евгения, бегущего от Медного всадника, и Акакия Акакиевича, завывающего вместе с метелью: Ш-ш-шинель, шинель, шшшш, фффф, фьють. Коварный Николай Гоголь, ломающийся малоросский лёд на Неве, изгибающийся под тяжестью красоты Северноной Пальмиры, замыслил ограбить Акакия Акакиевича, который несомненно был олицетворением русского кружка писателей и поэтов. Акакий Акакиевич - это ведь Пушкин, вечно в долгах, нищий труженник Царского цеха поэтов. Гоголь решил разделаться с Пушкиным, отомстмть ему за Мазепу, а потом уехать в Рим, и пить кьянти, смеяться над нашими русскими кликушами-поэтами, замерзающими под гнётом жаб, вышедших из Невы в полнолуние, и проникших в каждую спальню, и будуар. Каждый поэт умер в ту ночь, когда Николай Гоголь вышел из Петербурга, пройдя по Финскому заливу, по тонкому льду, в направлении страны обетованной, подобно Моисею, а за ним шёл его многострадальный народ с бандурами, и пел песню о своей горькой судьбе. Гоголь обобрал русскую поэзию, он вышел из Петербурга не пустой, но с толстым кошельком, полным банкнот и ассигнаций, так как он обманом заключил сделку с Бенкендорфом, обещая написать хвалебную песнь Российскому Чичикову, вечному оптимисту и предпринимателю, но затем Гоголь полнностью ушёл в поиск Земли Обетованной, красивые белые стихотворения про Чичикова сжёг на Болотной площади в срубе, и таким образом у петербуржцев остались лишь спальни и будуары с жабами, мёртвыми поэтами, ледяной дождь с градом, бурная Нева, затопляющая улицы города, и бесконечная египетская белая ночь. Гоголь, подобно Моисею, обхитрил Российское правительство - сказал, что его народу надо пойти помолиться в Италию на могиле Данте Алигьери, а сам ушёл навсегда из России, и основал в Италии тайное украинское государство, подобно внутренней Монголии, в общем, у меня заканчивается абсурдистский юмор...
Гоголь написал много сказок о жизни на Украине, но украинское правительство не может ему простить Тараса Бульбу, которое Гоголь наполнил содержанием, угодным Бенкендорфу. Посмотрел бы я, что бы написали Порошенко, Ющенко, если бы жили в Царской России? Наверное, ещё похлеще прославляли бы Екатерину Великую, но сейчас вцепились в Николая Гоголя, изображая украинских патриотов, заодно прикарманив власть и деньги. Простой народ на Украине только из страха перед властью повторяет слова, что Гоголь - предатель, имперский писатель. Когда Гоголь писал Тараса Бульбу - было такое время, - для того, чтобы опубликовать фольклорные рассказы и сказки о Украине, надо было Бенкендорфу дать Тараса Бульбу, учитывая, что сам рассказ о Бульбе до сих пор выглядит анти-имперским. Гоголь много переделывал Бульбу, вычищая украинские слова, заменяя их на русский язык, потому что история до сих пор очень сильно напоминает Хаджи-Мурата Толстого. Даже в таком виде, вычищенном от украинского языка, я думаю, Бенкендорф долго думал, можно ли это публиковать?
Говоря о Бенкендорфе, я имею в виду абстрактную власть, кто принимал решение, сам Царь, также какие его министры, или, кажется, Ушаков, поскольку я не читал подробную биографию Гоголя. Мне удобнее называть любую тираническую власть - Бенкендорф. В фашистской Германии тоже был свой Бенкендорф, абстрактный, но масштабы убийства невинных были намного больше, поэтому для фашистской Германии этот эвфемизм бюрократической, тиранической власти не очень подходит, но можно сказать и так: фашистский Бенкендорф был Гебельс. Многое было схожего, например, перлюстрация, вскрытие писем для поиска ереси, государственной измены, любой критики. Если вы критикуете царя, так значит вы один из этих, декабристов? Хотя я не могу точно сказать, можно ли абстрактно цензуру в фашистской Германии назвать Бенкендорфом? Фашистская Германия всё же была страной, где открыто призывали убивать детей и женщин, которые принадлежали к какой-то другой этничности, а в Царской России лишь могли повесить дюжину бунтарей, остальных декабристов сослали в Сибирь, поэтому, я думаю, нет, Гебельса нельзя назвать абстрактно Бенкендорфом. А вот Мединского можно назвать Бенкендорфом, а он будет и очень рад, потому что уже я уже слышу раз десять его лекции, где он превозносит Бенкендорфа. Бенкендорф - это его мечта. Мединский мечтает быть Бенкендорфом, и, кажется, ему это удаётся.
Я ещё отчётливо помню Роберта Рождестественского, который читал стихи о героях, и любви к Родине, в редкие моменты, когда чёрно-белый телевизор показывал после ремонта. Хотя, нет, не помню. Разве это символ? Нет, Рождественский - это не символ, и не символист. В Москве происходило поэтичесеое движение серой массы, которая зарождалась в Доме Писателей, затем проходило через телевизор, мимо мавзолея Ленина, по Арбату, и затем вниз через Тверскую на Ваганьковское кладбище. Не могу что-то придумать о Рождественском для красивой рифмы. Кажется, все советские поэты из телевизора были довольно серой массой. Кажется, Рождественский картавил слегка, или заикался, когда чёрно-белый телевизор, починенный, показывал концерт ко Дню Октябрьской революции... Точно, я вспоминаю, что Рождественский заикался - его довольно часто показывали по телевизору во времена правления Брежнева, но читал он стихи о чём-то непонятном, я не могу вспомнить, поскольку я был ещё детского возраста.
Естественно, были ещё поэты романтики: Окуджава, Визбор, Высоцкий, Белла Ахмадулина. Ахмадулину и Высоцкого я также видел по телевизору. Высоцкий триумфально играл Московского начальника милиции. Белла Ахмадулина играла московскую журналистку в фильме "Живёт такой парень". Из всех поэтов, выше перечисленных, Высоцкий считался прижизненным гением. Высоцкий писал стихотворения о романтике. Странно, но все были романтиками. Всё это пересыпалось густо с патриотизмом, что устраивало начальство в Коммунистической партии Советского Союза. Также Высоцкий любил сочинять кабацкую поэзию в стиле Сергея Есенина, в блатном стиле, то есть, можно сказать Высоцкий писал декадентскую поэзию, и был имажинистом как Есенин. Многие произведения Высоцкого можно отнести к символизму, например, Охота на волков, где ясно виден символ Сталинской чистки 1937 года, охоты на старых большевиков, которых Сталин всех перестрелял. Возможно, здесь символ также гражданской войны, охоты на белогвардейцев, казаков, которых можно назвать волками, с их вожаками Деникиным и Врангелем, и песня возникла у Высоцкого натурально, так как он сыграл роль Белого офицера, бегущего из России от наступающей Красной Армии. В Тихом Доне Шолохова можно увидеть подобные персонажи, которые словно загнанные волки метаются по родному лесу. Осип Мандельштам, акмеист, также размышлял о природе волка, - Мандельштам не хотел быть волком, так как известно, что он был сторонником идеи гуманизма, но Высоцкий пишет здесь в совсем другом стиле, о сильных людях, что можно назвать символизмом и романтизмом. В театре в Москве Высоцкий каждый день встречал поэзию Маяковского, а Маяковский
был футурист, - футуризм очень тесно сливается с символизмом. Футурист видит на горизонте что-то великое, прекрасное, - как среди бедных, грязных хижин вырастает прекрасная, белая, поликлиника, и санаторий для лечения туберкулёза или сифилиса, и солнце встаёт над Землёю. Футурист видит солнце, а солнце - это символ добра и справедливости. Абсурдисты же и декаденты могли сказать, что Земля лишь вертится вокруг Солнца, и Высоцкий эту проблему понимал очень хорошо, так как это была его роль в Гамлете, где Гамлет говорит, что Земля глупо болтается вокруг Солнца, но в своих песнях Высоцкий был ближе к романтизму и символизму, - Высоцкий как бы спорил сам с собой, с Гамлетом, роль которого он обязан был сыграть, - Высоцкий, отвергая Гамлетовское отчаяние, верил в победу справедливости, в построение утопии, подобно Фридриху Ницше. Надо сказать, что и Владимир Ленин был в те времена ещё героем молодёжи, да и сегодня многие верят, что Ленин был гением, идеалистом. Фридрих Ницше был в СССР народу неизвестен, так как Ницше был любимым философом Гитлера. В Советском Союзе его относили к буржуазным философам, его можно было найти в Ленинской библиотеке, хотя, возможно, с ограничениями, - могли потребовать объяснить, зачем вам нужен Ницше, то есть показать студенческий билет, или другой подобный документ. Ведь если философ - буржуазный, то зачем комсомольцу или коммунисту вдруг понадобилось его читать? Другое дело, если вы работаете в журнале Коммунист, то все буржуазные философы - ваши, - ваша задача их изучить и пригвоздить к позорному столбу, советскому народу на радость, начальству из ЦК КПСС на потеху. Поэтому, я думаю, Высоцкий отчасти верил в идеи Владимира Ленина. Расстрел Царской семьи в 1918 году - это была необходимость, - расстреляли Царскую семью вместе с детьми, - возможно, это была излишняя жестокость, - да, точно, детей не надо было расстреливать, но ведь про расстрел Царской семьи, кажется, в 1970-е, боялись говорить даже на кухне? - а анекдоты о Брежневе на кухне не боялись рассказывать, да, но сейчас, возможно, много преувеличивают, что все на московской кухне не боялись рассказывать анекдоты о Брежневе, объясняя тем самым, почему все вдруг оказались диссидентами в Америке, - да, вот, мы, как бы, были диссиденты сразу ещё с пелёнок, при Брежневе рассказывали анекдоты, слушали Би-би-си, поэтому мы сейчас любим капитализм, живём в Америке.
Мединский на днях, этим летом, рассказывал о расстреле Царской семьи, но и Мединский до сих пор боится об этом говорить, но значит, ему сказали - надо. Он что-то мямлил про расстрел князя, родственника Николая Романова. А кто распорядился поставить Царскую семью к стенке? Ленин, Троцкий, Сталин, знали о решении казнить всю семью вместе с детьми? Или один Свердлов знал, который послал телеграмму в Екатеринбург с согласием на расстрел, то есть, по сути, с приказом расстрелять? Мединский-то боится до сих пор на эту тему говорить, а в Америке до сих пор диссиденты рассказывают анекдоты про Брежнева, на большее у них смелости не хватает.
Дмитрий Быков (признан иностранным агентом в РФ) вчера что-то неразборчивое говорил в прямом эфире, в интернете, что не всё в СССР было плохо, была та же поэзия Чухонцева, а почему о деле Василия Гроссмана не говорит? А когда-то Быков рассказывал о Василии Гроссмана? Возможно я просто пропустил, так как Быков выступает каждый день в интернете. Он сейчас как раз в Америке, и мог бы спросить у современников, свидетелей тех событий, почему рукопись Василия Гроссмана в Америке не стали публиковать? Был тому виной Солженицын? А вдруг поссоришься с Американской русской диаспорой? Возможно, я просто пропустил, поэтому, пожалуй, лучше похвалю Быкова, он много делает лекций в интернете, - однажды, слушая одну из его речей, я решил прочитать Конармию Бабеля, и, вот, позавчера, дочитал. Хотя Конармия - очень противоречивое произведение, но, кажется, Бабель пытался писать как можно честно о гражданской войне.
Сейчас попытался послушать Быкова (признан иностранным агентом в РФ) в интернете, нашёл его видео, озаглавленное, как лекция о Василии Гроссмане, но через 10 минут видео затормозило. Я сменил чёткость видео до 144 пикселей, но всё равно тормозит. Быков вроде 3 года назад записал эту лекцию в прямом эфире, но в первые минуты, которые я успел прослушать, Быков рассказывает о современных поэтах, о Чухонцеве, и ещё о многих других. Это характерное свойство лекций в прямом эфире, когда рассказ уходит куда-то далеко в сторону. Наверное, до рассказа, как Андрей Сахаров и Елена Боннер стали помогать Василию Гроссману, и до последующих головокружительных событий пересылки микроплёнки в Париж, в этой лекции дело так и не дойдёт. Самое интересное, когда русские эмигранты в Франции перенесли книгу с микроплёнки на бумагу, то есть, это происходило в 1975 году, и стали читать книгу, которую им с таким трудом передали Андрей Сахаров, Елена Боннер, что они почувствовали: неужели роман Гроссмана им показался прсредственным романом, но тогда почему правозащитники из Союза его им прислали? (см. Сарнов Б.М. Как это было. К истории публикации романа Василия Гроссмана «Жизнь и судьба», Вопросы литературы, 2012) Русские в Париже посчитали, что Андрей Сахаров - провокатор, который отвлекает издательство от работы, пересылает им какую-то дрянь? Я так и думаю, что русские в эмиграции ко всем русским в Союзе относились с подозрением, даже Сахарова они считали незаслуживающим доверия, а Солженицыну верили, возможно, потому что тот страстно ппелировал к православной религии, казался им своим - его стали публиковать? Солженицыну поверили? И я считаю, что это правильно, Архипелаг Гулаг надо было публиковать,- это очень важная книга, но почему Солженицыну поверили, а академику Сахарову - не поверили? Что же случилось с романом Гроссмана - было бы интересно поговорить с редакторами Континента, почему они решили, что роман - посредственная поделка, не заслуживающая внимания? К тому же им сейчас лет по 90, и скоро их не будет, а мы так и не поймём, почему русские во Франции объявили блокаду Василию Гроссману? Обиделись на то, что первый роман Гроссмана «За правое дело» вышел при жизни Сталина? Или, может главный редактор не хотел публиковать Василия Гроссмана по каким-то личным причинам? Например, возможно главред жил после революции в Германии, и были надежды, что пришедший к власти Гитлер сбросит марксистов в России? И вдруг вам приносят роман, написанный евреем, который уже известный писатель в СССР? Нам остаётся только гадать, что было настоящей причиной блокады романа Гроссмана. Антисемитизм - в том числе одна из правдоподобных версий. Ни за что нельзя поручиться, но надо рассматривать все версии, чтобы не сойти с ума, и не скатиться до жизни словно в романе Франса Кафки Процесс, когда преступление - в чём обвиняют человека - не называется.
Возвращаясть к Ленину и Высоцкому. Продразвёрстка у Ленина - необходимость, хотя были ошибки, приведшие к голоду в Поволжье, но об этом на кухне особенно не рассуждали. А значит, Владимир Ленин был чем-то вроде Бога? Многие в чём-то сомневались относительно Ленина. Действительно ли Ленин был Бог, или помазанником Божьим, подобно Юлию Цезарю, Октавиану Августу? Что-то страшное было в имени Ленина, - расстрелянные дети, голод, расстрелы невинных, - но хотелось верить, что Ленин хотел поднять над Землёю Солнце, о чем и говорит в своей поэзии Маяковский?
Андрей Вознесенский появился в полном блеске лишь при Борисе Ельцине, на канале НТВ, разодетый в шарфы, белые штаны, напудренный, декламировал стихи по случаю подлодки Курск, которая утонула, погрузив Андрея Вознесенского в благородное страдание и литературную позу умирающего гения, после которого в потомках останется лишь дача-музей в Переделкино, над которой носятся украинские беспилотники, пытаясь пробиться к мерзко-пахнущей чёрным смрадом Капотне. Хотя Вознесенский уже ясно дал всем понять, что он - это русский абстрактивизм, Кандинский и Малевич от поэзии, и все поэты Америки его любят, и плачут над утонувшей субмариной, утираясь американскими бананами и Мэрлинами Монро на гобеленах абстрактивизма Энди Уорхола.
А Иосиф Бродский добавил всё-таки символы в свою поэзию, - у меня такое подозрение. Не может быть, чтобы не было символов. Даже я помню какие-то символы, например, - часть речи. Это символ, который что-то значит, чего никто не знает, кроме небольшого кружка поэтов. Другие знают, но не полностью, а лишь догадываются, что является несомненным признаком символизма.
Из ярких современных поэтов, которых я бы мог назвать символистами, мне на ум приходит лишь Дилан Томас, но это поэт из Уэльса, не из России. Мне пришла такая мысль, что я опять напишу небольшой отрывок в стиле абсурдизма, или символизма, то есть, напишу вымышленнкю историю современных поэтов-символистов, для этого я поселю в Россию Дилана Томаса и Данте.
Новая моя книга о символизме никак не клеится, застопорилась. Сначала я начал было писать эссе, потом скатился в абсурдизм. Надо сказать, что на самом деле в современной России была масса талантливых поэтов-символистов, но я как проклятый человек 15 лет изучал английские правила грамматики. Не знаю, почему вдруг Бог меня надоумил писать эссе о российских поэтах?
Например, Евгений Рейн, который прямо однажды сказал, что он то ли акмеист, но скорее символист, что он пишет поэзию, которую понимают лишь среди его знакомых друзей, потому что он всё зашифровывает в символы, например, Рейн пишет про суп, а друзья уже понимают, что это символ, что суп - это порядок мыслей в голове, мировоззрение, также буквально какой-то суп они ели, когда где-то были в гостях, но так как эти символы знают лишь среди маленькой тусовки, то получается символизм, при этом и люди посторонние будут читать спокойно такие стихи для тренировки чувства эпохи и развития гармонии. В том супе люди посторонние увидят ещё что-то, например, какие-то трудности в политической жизни. Я слышал о другом символисте, Стефане Малларме, что он вообще не хотел, чтобы его читали и понимали, поэтому он шифровал свою поэзию очень усердно, сужая круг осведомлённых поэтов, или артистов из Парижа, кто мог расшифровать вереницу символов, до очень малой группы, но Евгений Рейн, кажется, не доходил до таких самолюбований, но писал символами. Тэффи хвалит как символиста Бальмонта, поэтому, возможно, Евгений Рейн любил Бальмонта? В кинофильме, который снял, кажется, канал Россия, о Иосифе Бродском и Евгении Рейне в Венеции, Рейн хотя вспоминает о Баратынском, как ни странно, его интересовала и Пушкинская пора в поэзии.
Также, надо упоминуть, что и Евгений Рейн, и Иосиф Бродский, и Андрей Вознесенский, знали о поэзии битников. Андрей Вознесенский, кажется, ещё в СССР полетел в Америку, там встретился с битником Гинзбуром, поэтому он часто в последующие времена вдруг начинал читать бесконечнын сиихи по любому случаю, например, когда утонула подлодка Курск, Вознесенский вырезал из газеты статью с соболезнованиями, и в передаче на НТВ сочинил и прочитал стихотворение, которое состояло из перечисления детских имён, погибших моряков. Поэзия битников очень близка символистам, но важное отличие, Американские битники часто были парни и девушки с улицы, а у Андрея Вознесенского было высшее образование, поэтому Возннсенский что-то брал у битников, но сам себя показывал как авангардистский поэт, не увлекаясь поэзией битников слишком далеко.
Так, упоминув Евгения Рейна, я признаюсь, что в великое множество современных поэтов, которые пишут символизм, я просто не знаю, хотя многие имена я видел в газетах, но потом забыл. Я видел Роберта Рождестественского по телевизору, Высоцкого, и просто начал что-то писать. По-большому счёту - это и не символизм. Кому что нравится. Может у Высоцкого - это просто лирика, стихи о любви к женщине, о родине, о войне, но я придумал неудачно название о поэзии символизма.
Если сказать честно, я, например, посмотрел как читает стихи Джим Моррисон в интернете, и стихи неплохие, всё складно, и стихи напоминают поэзию битников и сюрреализма, а кто в России читает, как Моррисон? Некоторые рэперы читают стихи, один прочитал Осипа Мандельштама, но Мандельштам - это акмеист, да и тот рэпер прочитал без особого успеха. Другое дело, что талантливые поэты в России есть, но на телеканал Культура их не пускают, поэтому мы их не видим и не слышим. Телевидению дали задание обслуживать правительство. Если вы сочините стих, который укладывается в мировоззрения депутатов Думы, президента, министерств и ведомств, и стих понравиться Мединскому или Кириенко, у вас есть шанс оказаться в ящике. Понятно, это не должен быть символизм, а это должна быть лирика о любви к Родине в стиле лирики, в стиле поэзии, по возможности в рифму, и такая поэзия имеет направление правильное, патриотическое.
Далее я пишу абсурдистскую вымышленную биографию Дилана Томаса и Данта, которых я поселил в России. Я должен упоминуть Хармса, который был одним из самых известных поэтов-абсурдистов, чей абсурдизм хотя так же пересекается с символизмом. Поэзия Данта, кстати, также напоминает и абсурдисткую поэзию и поэзию битников: человек отправляется в путешествие в ад, а затем в рай, разве это не абсурд? Затем Дант пишет бесконечную поэзию в стиле битников, перечисляя круги ада, различные детали, как устроен ад, как будто ему может кто-то поверить, что он пишет правду, а на самом деле - это полный бред, что и напоминает поэзию битников.
Поэт-символист позднего периода, это Дилан Томас, как все знают, - это нерусский поэт. Дилан Томас родился в Эфиопии, сын Царицы Савской и Соломона. Его хотели уже подарить Императору Петру 1, или Королеве Елизавете, но в тот день, когда была ярмарка в Аддис-Аббебе, Дилан Томас заболел гриппом, и его родители оставили его дома, забрав всех остальных его сестёр и братьев на ярмарку. Царь Пётр ходил важной походкой вдоль рядов, держа под ручку Императрицу Елизавету, и там они купили дюжину отличных арапчиков, от которых и пошла Земля Полуденная, общество мёртвых поэтов, которые сраму не имат, ходят по воскресеньям в баню, поют песни в телевизоре. А Дилан Томас между тем всё рос, рос, возмужал, и начал писать поэмы, полные символов и метафор.
В чём мы можем увидеть яркий пример позднего символизма в поэзии? Неважно где, пусть даже среди поэзии Уэльса? Надо взобраться на Бруклинский мост, и оттуда я вижу, как облако гари встаёт над Москвою. Это всё символы. Бруклинский мост - это символ страсти, любви, и жажды денег, в то время как в Москве я не вижу никаких символов, а лишь размышляю, на кой чёрт Украинцы подожгли склад Вайльд-Беррис и Озона, где сгорели мои книги, которые я бы мог купить завтра, если бы у меня были деньги. Парадокс - денег затра не будет, но всё равно, согласно теории вероятности, я бы купил много книг о поэзии, если бы завтра у меня были деньги. Это ведь какой-то заговор против меня. Все сговорились, чтобы жечь мои книги, расстрелять Данте натовскими беспилотниками, и похоронить священный пепел в бездонных котловинах Южного Бутово.
Данте заблудился в лесу на Лосином Острове, и встретил там Сергея Михалкова, который сразу потащил бедного поэта посмотреть на местный ад, где мучатся иностранные агенты, предатели, иуды и манкурты. Ай, батюшки, куда вы меня тащите? Я хочу домой в Флоренцию, где крестьяне после работы едят сыр и пьют кьянти, где нет крепостного права и линчевания на Болотной площади с сжиганием разрубленной на части телесной арматуры Емельяна Пугачёва. Москвичи пьют после работы мерзкую водку, которую закусывают салатом оливье, от чего человек может умереть, и его похоронят в прямом эфире под музыку из кинофильма Приключения итальянцев в России. Отпустите меня обратно в рай, к нашим местным поэтам-символистам из Уэльса. Дилан Томас, скажи этому Вергилию из Москвы, чтобы отстал от итальянцев. Итальянцы - тоже люди. Даже если они нерусские, это не значит, что их можно сразу тащить в русский ад смотреть на колесование Емельяна Пугачёва. Пугачёв - это символ ватной фуфайки, валенков с калошами из китайской резины. Да, валенки остались только китайские. Свои, русские, мы сносили в 1812 году, когда шли по Старой Смоленской дороге пешком, пытаясь догнать бродягу Наполеона. Мы шли, шли, шли, и метель заметала наши следы. Мы хотели увидеть звёзды, написать стихотворение полное символов, и посмотреть на Эйфелеву башню. Эйфелева башня - это символ смерти капитализма, так сказал нам заратустрый Ленин.
Заключительное посвящение Маяковскому, поэту футуристу
Я бы русский выучил, если бы за то, меня не убили в Лубянке.
Сидит Алигьери в советском кино, и смотрит на пляски и пьянки.
Яд, пистолет, и бордель Вавилон,
Как страшно, как страшно, как страшно,
Три цифры у робота на голове,
И запрещены демонстрации.
28 сентября 2026
© Вячеслав Петрович Лавринов / Richard Lavrinoff, 2026. All rights reserved.