Поэзия символизма позднего периода
Поэзия символизма позднего периода в России, в Советском Союзе, была представлена такими поэтами как Иосиф Бродский, так я вдруг подумал сейчас. Решил написать по-быстрому какую-нибудь книгу, вдруг, придумал название о поэзии символизма. На меня оказывает влияние, отчасти, магазин в интернете, где мелькают книги Пелевина. Какой поздний период? Generation Х... хреновых пионеров, которые строили коммунизм или социализм, ходили на демонстрацию под присмотром их учителя, который руководил классом подобно клоуну Куклачову: кошкам дают вкусное молоко, если они правильно делают прыжки; кошек никто не бъёт веником, хотя я не могу на 100% поручиться, что происходит в тайных комнатах, где Куклачёв тренирует своих хвостатых и усатых артистов.
А что? Бродский ведь писал отчасти как символист, разве нет? Хотя он работал и в стиле акмеизма, также сатиры, подражая Овидию, которого Римский Император сослал в Молдавию за абсценную лексику в поэзии. Такой стиль не имеет названия - в каком стиле писал графа Нулина Пушкин? Нет названия. Это и не сюрреализм, и не акмеизм. Тогда ещё стилей и направлений в поэзии не существовало. Пушкин играл в карты, проигрывал все свои деньги, брал кредиты, а у Дантеса были и деньги, и время, чтобы шастать по дамам. Дантес тоже писал стихи, я думаю, по-французски, но стилей тогда ещё не было. Как сказала бы Надежда Тэффи, тогда был только голый стих, которому ещё не сшили шинель, поэтому метель неслась вдоль Невского проспекта бессмысленно в пустоту, не встречая на своём ходу Иисуса Христа в белом венчике из роз, а лишь заметая следы местных сумасшедших, Евгения, бегущего от Медного всадника, и Акакия Акакиевича, завывающего вместе с метелью: Ш-ш-шинель, шинель, шшшш, фффф, фьють. Николай Гоголь, ломающийся малоросский лёд на Неве, изгибающийся под тяжестью красоты Северноной Пальмиры, убийца, замыслил ограбить Акакия Акакиевича, который несомненно был олицетворением русского кружка писателей и поэтов. Акакий Акакиевич - это ведь Пушкин, вечно а долгах, нищий труженник Царского цеха поэтов. Гоголь решил разделаться с Пушкиным, отомстмть ему за Мазепу, а потом уехать в Рим, и пить кьянти, смеяться над нашими русскими кликушами-поэтами.
Я ещё отчётливо помню Роберта Рождестественского, который читал стихи о героях, и любви к Родине, в редкие моменты, когда чёрно-белый телевизор показывал после ремонта. Нет, Рождественский - это символ, а не символист. Символ серой массы, которая зарождалась в Московском Доме Писателей. Не могу что-то придумать о Рождественском для красивой рифмы. Кажется, все советские поэты из телевизора были довольно серой массой. Андрей Вознесенский появился в полном блеске лишь при Борисе Ельцине, на канале НТВ, разодетый в шарфы, белые штаны, напудренный, декламировал стихи по случаю подлодки Курск, которая утонула, погрузив Андрея Вознесенского в благородное страдание и литературную позу умирающего гения, после которого в потомках останется лишь дача-музей в Переделкино, над которой носятся украинские беспилотники, пытаясь пробиться к мерзко-пахнущей чёрным смрадом Капотне. Хотя Вознесенский уже ясно дал всем понять, что он - это русский абстрактивизм, Кандинский и Малевич от поэзии, и все поэты Америки его любят, и плачут над утонувшей субмариной, утираясь американскими бананами и Мэрлинами Монро на гобеленах абстрактивизма Энди Уорхола.
А Иосиф Бродский добавил всё-таки символы в свою поэзию, - у меня такое подозрение. Не может быть, чтобы не было символов. Даже я помню какие-то символы, например, - часть речи. Это символ, который что-то значит, чего никто не знает, кроме небольшого кружка поэтов. Другие знают, но не полностью, а лишь догадываются, что является несомненным признаком символизма.
Другой поэт-символист позднего периода, это Дилан Томас, как все знают, - это нерусский поэт. Дилан Томас родился в Эфиопии, сын Царицы Савской и Соломона. Его хотели уже подарить Императору Петру 1, или Королеве Елизавете, но в тот день, когда была ярмарка в Аддис-Аббебе, Дилан Томас заболел гриппом, и его родители оставили его дома, забрав всех остальных его сестёр и братьев на ярмарку. Царь Пётр ходил важной походкой вдоль рядов, держа под ручку Императрицу Елизавету, и там они купили дюжину отличных арапчиков, от которых и пошла Земля Полуденная, общество мёртвых поэтов, которые сраму не имат, ходят по воскресеньям в баню, поют песни в телевизоре. А Дилан Томас между тем всё рос, рос, возмужал, и начал писать поэмы, полные символов и метафор.
В чём мы можем увидеть яркий пример позднего символизма в поэзии? Неважно где, пусть даже среди поэзии Уэльса? Надо взобраться на Бруклинский мост, и оттуда я вижу, как облако гари встаёт над Москвою. Это всё символы. Бруклинский мост - это символ страсти, любви, и жажды денег, в то время как в Москве я не вижу никаких символов, а лишь размышляю, на кой чёрт Украинцы подожгли склад Вайльд-Беррис и Озона, где сгорели мои книги, которые я бы мог купить завтра, если бы у меня были деньги. Парадокс - денег затра не будет, но всё равно, согласно теории вероятности, я бы купил много книг о поэзии, если бы завтра у меня были деньги. Это ведь какой-то заговор против меня. Все сговорились, чтобы жечь мои книги, расстрелять Данте натовскими беспилотниками, и похоронить пепел в бесдонных котловинах Южного Бутово.
21 сентября 2026
© Вячеслав Петрович Лавринов / Richard Lavrinoff, 2026. All rights reserved.